Jump to content
Sign in to follow this  
  • entries
    29
  • comments
    236
  • views
    58,430

Сочинение "У папы на работе"

Что-то блог висит пустой, репостну сюда одно из своих сочинений с нютага :)

Рассматривал старые фотографии и в очередной раз нахлынули воспоминания. Текст ниже — это попытка связно описать те довольно смутные воспоминания и ощущения из раннего детства. На полноту и абсолютную достоверность не претендую, но я постарался максимально передать то, что помню о том времени. Моё четвёртое сочинение.

Сочинение «У папы на работе»

В детстве я не ходил в садик. Так сложилось. Ну, совсем немножко я походил всё-таки, когда совсем уж маленький был, даже младше, чем ясли. А перестал ходить, когда в садике упал и повредил ногу, вот. Ну, потом зажило, конечно, но снова ходить в садик я так и не начал. Вот. Иногда меня оставляли дома одного, иногда кто-то дома оставался из старших. Про садик я в общем почти ничего не знал. Помню эпизод, как я гулял на улице, никого из друзей не было, а садик у нас рядом с домом был, я туда пришёл, а там за оградой почти все наши со двора бегают. Я пришёл, значит, и говорю — пошли гулять. А мне отвечают, нельзя, я тогда так и не понял, почему нельзя, мне же можно было. Вот так и жил себе беззаботно.

Правда, дитё без присмотру тоже не очень вариант. Иногда так получалось, что и оставить меня было не с кем. И вот тогда я ехал с папой на работу. В нынешний Дом Печати.

c3dfd4.jpg

Большое четырёхэтажное сине-белое здание, везде пол паркетный и ещё лифт (и это на четырёх-то этажах). Всегда там было очень оживлённо. Ездил я туда, в дом Печати, года полтора как минимум, вместо садика. Освоился там довольно быстро, первые дни было скучновато, я сидел в кабинете и баловался телефоном (ярко-оранжевый дисковый аппарат), набирал номера автоответчиков, которые нашёл в телефонном справочнике. Читать я тогда не умел, но цифры знал и соображал неплохо, раз на книжке телефон, а внутри цифры, значит можно позвонить. Кто-то подсказал мне номера, на которые можно звонить просто так. Это были номера автоответчиков, таким макаром я регулярно узнавал точное время, прогноз погоды и расписания кинотеатров. Ещё иногда я рисовал и делал вид, что пишу, хотя и не умел, просто рисовал волнистые линии в строчку. Рисовал на бумаге, обычной серой бумаге, которой в кабинете и вообще во всём здании было просто завались. Можно было делать, что угодно. Я и делал. Самолётики например, и запускал их из окна, а кабинет был на третьем этаже, получалось весело. Ещё в кабинете с папой сидел дядя Тимофей, он любил иногда молоть зёрна кофе в ручной кофемолке, а потом заваривать. Аромат был невероятный… но мне не разрешали пить кофе, говорили, что я ещё маленький. В кабинете я недолго задерживался, скучновато ведь, и тогда я отправлялся в путь.

Полностью известным был для меня третий этаж, редакция газеты «БуряадУнэн», где и работал папа, там я чувствовал себя как рыба в воде, знал все кабинеты, кто и где сидит. Помню, в коридоре лежали тёмно-красные ковровые дорожки с зелёными полями, и ещё местами стояли квадратные деревянные кадки с комнатными растениями. В центре коридора, у главной лестницы, висел деревянный стенд, с названием газеты, на стенде на кнопках висели фотографии, статьи и ещё всякие разные бумажки. И там же у стенда был вход в секретариат, большой такой кабинет, тот, где сейчас сидят верстальщики. А раньше там сидели три человека. Справа сидела тётя Оля (Ольга Потельхоновна), полная добродушная женщина в очках, слева был стол дяди Далай (Далай Шагдарович), всегда весёлый такой, он очень радовался, когда я заглядывал к ним, «Смотрите, кто пришёл!», постоянно добродушно шутил и всё спрашивал, нашёл ли я себе невесту, а я в ответ хмурился и морщил лоб, «Не нашёл, значит, ну ничего, мы тебе подберём кого-нибудь».

Ещё отчётливо помню дяденьку-ретушёра (Раднажап Абидуевич), невысокий такой, седой, ещё почему-то в голове отложилось, что он всегда ходил в такой классической шляпе. В секретариате его стол стоял почти напротив двери, посередине кабинета. Помню, как иногда я стоял у его стола тихонько и наблюдал за ретушью, очень любопытно было: обычные черно-белые фотографии прямо на глазах становились чуть более чёткими, одним-двумя штрихами подчёркивались какие-то детали, исправлялись огрехи. Зачем всё это, мне было не очень понятно, но наблюдать было всё равно интересно, на столе у ретушёра был целый арсенал для рисования: карандаши, перья, баночки с тушью разных цветов. Не то что нынешние мастера фотошопа, когда всё в мониторе… но не об этом речь.

Первым делом, когда я входил в секретариат, то обычно пережидал всякие весёлые комментарии и следующие за ними угощения. В основном, в секретариате царила спокойная и очень уютная атмосфера, было тихо и слышен был только скрип пера, хотя нередко, ближе к обеду или после него становилось чуть шумнее: приходили люди из других кабинетов, заваривали чай или кофе, доставали шахматы, кто-то набивал трубку, завязывался общий разговор, все что-то обсуждали, шутили, смеялись. В общем, в секретариате я бывал частенько и подолгу.

Ещё на этаже следующее хорошо мне знакомое место было в приёмной «уначальства» (слово воспринималось именно вот так, целиком), там были два кабинета, один большой, с длинным столом и кучей стульев, а другой поменьше, там сидели редакторы, а иногда в большом кабинете происходила загадочная «планёрка». В приёмную я частенько заглядывал, потому что там тоже угощали конфетами: а ещё туда иногда приезжала внучка секретарши, одногодка, можно было поболтать и поиграть. Правда, редко это случалось. Ещё запомнился один случай, когда я вечером заглянул в приёмную, дверь в большой кабинет была открыта, и там сидели несколько человек, странных, разговаривали на непонятном языке, а ещё на столе стоял большой торт. Видимо, я так душераздирающе на этот торт уставился, что меня тут же угостили. Случалось, в общем))

А я шёл дальше, следующее интересное мне место было внизу, на первом этаже, там была столовая и ещё одна лестница, с которой был черный ход, выводящий к гаражу. В гараже стояли Зил, уазик, Волга, ещё пара каких-то авто, ещё был большой сломанный погрузчик с зелёной кабиной, а ещё стоял маленький погрузчик жёлтого цвета, с открытой кабиной, и на руле была такая круглая штука, чтобы удобно было крутить руль одной рукой. Ещё в гараже была куча огромных рулонов бумаги, и там же стоял такой большой железный стол-станок с длинным лезвием, метра эдак три, он нужен был для резки бумаги. На стол обычно клали большую и толстую кипу бумаги, метр на два примерно, может и больше, саму бумагу отматывали с рулона. Потом бумагу закрепляли по меткам и начинался процесс резки: нажатие кнопки и лезвие легко, как нож масло, разрезает толстенную кипу, ровно, стол чуть продвигают, потом опять нажатие кнопки, и так несколько раз, в итоге большущий «шмат» бумаги превращался в несколько вполне аккуратных стопочек листов формата А4. Так я понял, откуда берутся эти ровненькие листы, и почему их всегда так много.

Конечно же, в гараже я был не без присмотра, помню, что никто не прогонял, наоборот, добродушно наблюдали и присматривали, чтобы сильно не шалил. Особенно запомнил шофёра дядю Толю, на работе он всегда был в стареньком пиджачке и в кепке. Добрый был дядька, он взял надо мной в гараже негласное шефство, иногда что-нибудь объяснял или рассказывал, и часто разрешал залезать в машины поиграть, на водительском месте(!), вот. Помню, как иногда я исподтишка нажимал на кнопку аварийки, выходил и смотрел как моргают поворотники. Вообще же в гараже было много всякой всячины, там, например, валялись такие большие железные листы, свёрнутые в трубочку, я их рассмотрел поближе и с удивлением увидел, что на них буквы и даже картинки. Оказалось, это были отработанные типографские оттиски. Ещё там и рядом на территории частенько валялись всякие небольшие обрезки железяк жёлтого цвета, кажется, медные.

Иногда дядя Толя садился в Зил и уезжал. Через некоторое время он возвращался, привозил в кузове много новых рулонов бумаги. Основная масса рулонов этих вообще-то хранились в другом месте, в загадочной типографии, ещё немного рулонов было на складе и даже иногда на внутреннем дворике (там ещё был неработающий фонтан или бассейн, этот дворик сейчас стал крытым). Когда дядя Толя приезжал с рулонами, тогда заводили жёлтый погрузчик, за которым тоже было интересно наблюдать, чем-то он напоминал маленького сноровистого робота. Он очень быстро разгружал кузов на склад, иногда рулонов накапливалось целое море, штук эдак под пятьдесят, наверное. А иногда всё было наоборот, рулоны погружались со склада в кузов, и дядя Толя уезжал с ними в типографию. Я кстати в типографии так ни разу и не был, а сейчас там торговый центр.

Кроме гаража и третьего этажа остальное помню довольно смутно, обрывками. Например, иногда я заглядывал в одно очень любопытное место, тоже на первом этаже, недалеко от столовой (кстати, вспомнил, там же у столовой в коридоре стоял одно время стол для настольного тенниса) — там была большая фотолаборатория! Я сразу понял, что это такое, как только заглянул туда. У нас дома был свой собственный фотоувеличитель, и ещё фотоаппарат «Зенит», родители фотографировали, мама часто печатала фотографии в ванной: тушили свет, включали красную лампу и печатали. Проявитель, фиксаж, ванночки, фотоплёнка и фотобумага «Свема». Так вот, зайдя первый раз в лабораторию, я сразу понял, что к чему, потому что там стоял такой характерный запах, и ещё там было аж два таких же фотоувеличителя как у нас дома. А ещё! Там был огромный, просто царь-увеличитель, высокий, с электроприводом и кнопками. Мощная штука. В фотолаборатории работал фотограф Дмитрий Алтаев, тогда молодой парень, я маленький с ним очень запросто здоровался «Привет, Дима!» (вообще в детстве отличался некоторой наивной беспардонностью :)). Однажды, когда за мной пришла старшая сестра, а рядом был Дмитрий, я его небрежно представил «А, это мой друг Дима». Такие вот забавные моменты :) Правда, большую часть времени лаборатория была закрыта, и бывал я там нечасто.

Ещё помню, что на втором этаже (в том крыле, где сейчас редакция «Информполиса») был кабинет с забавными автоматическими печатными машинками, телетайп. Помню, там было шумно и из машинок ползли ленты с отпечатанным текстом.

Ещё я любил кататься на широких перилах главной лестницы, и вообще лазить по ней. Частенько меня гоняли, ибо опасно, и вообще.

Со временем я совсем освоился и начал выходить погулять в окрестностях дома Печати, в ближайшие дворы, сдружился с тамошней детворой (мы там даже как-то раз карбид взрывали). А ещё помню как меня и прочую малышню катал парнишка постарше, Кеша его звали, кажется, на багажнике, на велике «Салют»: рассекали по ближайшим дворам и по тротуарам по улице Ленина (по нынешнему «Арбату»).

В итоге изучил всё вдоль и поперёк. Ну, не всё-всё, но по большей части. Некоторые территории так и оставались незнакомыми, например, вот на втором и четвёртом этажах в Доме Печати бывал редко, там я никого не знал, наверное, поэтому и не запомнилось почти ничего. Помню только, что на втором этаже была редакция газеты «Правда Бурятии», а на четвёртом «Молодёжь Бурятии».

Ездил я к папе на работу регулярно, вплоть до того момента, пока не пошёл в школу. И позже тоже бывал, да и сейчас заглядываю, и многое уже изменилось. Как никак с тех пор, когда моим детским садом была редакция прошло уже больше двадцати лет. Говорят, что меня называли «издательский подкидыш» :) Этот недолгий период, по сути, это всё, что я непосредственно застал из жизни в СССР. А сейчас уже нет многого из того времени, нет многих из тех, кто был тогда, в моём детстве. И многие события и имена я успел забыть. В памяти остались только самые яркие эпизоды. Но самое главное — я почему-то отчётливо помню ощущения, эмоции, атмосферу того периода… Светлое было время.

А потом я пошёл в первый класс, и начались девяностые. Ну, об этом я уже как-то раз писал.

452331.jpg

:) Я с коллективом газеты "Буряад унэн" :)

792076.jpg



9 Comments


Recommended Comments

даж тут Лубсан чет пальцами пробует изобразить))

особенно мизинцем))

 

твой папа Николай Дабаевич да?

Share this comment


Link to comment

стиль один в один)

я читаю вашего папу.долго не мог понять откуда ощущение узнаваемости.

вот пазл сошелся.

  • Like 1

Share this comment


Link to comment

единственное что плохо в творчестве Лубсана-это высокая планка)

после прочтения его зарисовок и очерков писать самому уже нет желания)

не дотягиваюсь до высоты,заданной Лубсаном(

Share this comment


Link to comment

На самом деле внезапно, мне сложно оценивать мою манеру письма, сравнивать тем более. 

Если и правда есть сходство - это хорошо, отец хорошо пишет :)

 

единственное что плохо в творчестве Лубсана-это высокая планка)

после прочтения его зарисовок и очерков писать самому уже нет желания)

не дотягиваюсь до высоты,заданной Лубсаном(

Да нет высоты, вот написал бы целую книгу, чтобы хорошую и хорошо написал, вот тогда ладно :) А просто короткие тексты и рассказы - этого добра много в интернетах)

Share this comment


Link to comment

кстати,а ведь почти все из нас были у папы на работе.

ну,или у мамы) давайте напишем про это)

я вот помню у папы на работе был отдел,где стояло куча арифмометров)

чо? вы не знаете что это такое? то то же)

а я крутил ручку этого страшного прибора,слушал,как что то щелкает внутри и смотрел на появляющиеся в окошках циферки.

и был по своему счастлив)

Share this comment


Link to comment
Guest
Add a comment...

×   Pasted as rich text.   Paste as plain text instead

  Only 75 emoji are allowed.

×   Your link has been automatically embedded.   Display as a link instead

×   Your previous content has been restored.   Clear editor

×   You cannot paste images directly. Upload or insert images from URL.

×
×
  • Create New...